Три женщины одного мужчины 20 страница

Три женщины одного мужчины 20 страница

– Скоро, – грустно улыбаясь, отвечал Евгений Николаевич и, повернувшись на спину, разглядывал сверкающий неоновой подсветкой потолок. – Звездное небо.

– Конечно, моя. Это Люля придумала, говорит, модно, чтоб звездное небо над головой. А ты все не идешь и не идешь, – упрекала его Марта. – А я все жду и жду. Когда это моего кота мама отпустит?

На самом деле Вильского никто не держал, и сама Кира Павловна, чувствуя, что ТАМ с ЭТОЙ у сына все всерьез и надолго, торопила его и царским жестом указывала на дверь.

– Перестань дурить, – уговаривал мать Евгений Николаевич и еле сдерживался, чтобы не хлопнуть дверью: боялся, стены обрушатся.

– Уходи Три женщины одного мужчины 20 страница! – гнала сына Кира Павловна и в сердцах отворачивалась к окну, отказываясь признать его право на счастье.

И тогда Вильский аккуратно закрывал за собой дверь, медленно спускался вниз, выгонял из гаража машину и долго сидел на лавочке, уставившись на окна, из которых, мерещилось ему, наблюдает за ним мать. В эти моменты глухая тоска захватывала его душу и предательски нашептывала: «Вернись… Посмотри, как она». И Евгений Николаевич был готов сорваться с места и взлететь на третий этаж, точно ангел, заглядывающий к праведникам в окна, но потом вспоминал «прощальную улыбку любви» и чуть не плакал от ощущения, что время безвозвратно уходит.

Это чувство безвозвратно Три женщины одного мужчины 20 страница уходящего времени не покидало его ни на минуту. И чем шире становилась его дорога к Марте и к их общему быту, тем сильнее оно почему-то становилось.

– Моя жизнь движется к концу, – поделился с дочерью Вильский. – Знаешь, так странно. У меня есть все: любимая женщина, любимая работа, ты, Нютька. Но нет главного – ощущения, что это мое.

– Эффект Синей птицы, – безошибочно определила проблему Вера и с сочувствием посмотрела на отца: перед ней сидел глубоко несчастный человек, хотя слова его свидетельствовали об обратном.

– Давай без этих, без метафор, – взмолился Евгений Николаевич и с надеждой посмотрел на изменившееся лицо дочери.

– Главное – процесс Три женщины одного мужчины 20 страница. Пока ты в поиске, птица кажется тебе синей. А как только ты достигаешь желаемого, оказывается, что это никакая не Синяя птица, а обыкновенный воробей, серый и скучный, – вкратце пересказала Вера знаменитую притчу Метерлинка.

– Моя птица не воробей, – возразил Вильский и с нежностью подумал о Марте. – И потом, если верить народной мудрости, – ухмыльнулся Евгений Николаевич, – лучше воробей в руках, чем синица в небе.



– Журавль, – автоматически исправила его Вера.

– Хорошо, журавль.

– Да нет у тебя никакого журавля, папа. Это все твои придумки. Не живут журавли в домашних условиях, это тебе не куры-несушки. И даже если бы этот журавль у тебя был Три женщины одного мужчины 20 страница, – неосторожно заметила Вера, – он улетел бы, как только ты признался бы самому себе, что цель достигнута. Новую надо ставить.

Вильский внимательно посмотрел на дочь.

– То есть ты хочешь сказать, что все?

– Я ничего не хочу сказать. Ты спросил – я ответила. Когда мечта сбывается, человеку становится скучно. Поэтому нужна новая мечта. Чтобы не останавливаться в развитии. Старо как мир.

– А если я не хочу? – мрачно полюбопытствовал Евгений Николаевич. – Если меня все устраивает? Если я к этой мечте шел всю свою жизнь? «Последнюю, между прочим», – подумал Вильский.

– Ну, тогда живи и радуйся, – пожала плечами Вера. – Значит, ты по Три женщины одного мужчины 20 страница-настоящему счастливый человек, если тебя все устраивает.

– Почти все, – усмехнулся в усы Вильский и подумал, до чего же умна сидящая перед ним молодая женщина, нечаянно подарившая ему ответ на все вопросы и подсказавшая, как жить дальше.

– Буду строить загородный дом! – объявил Евгений Николаевич Марте и вручил ей очередной презент.

– Духи! – взвизгнула довольная Марта Петровна и распечатала коробочку: внутри оказалось какое-то немыслимое по красоте кружево.

– Труселя? – Марта лукаво посмотрела на Вильского. – Идти примерять?

– Подожди, – остановил ее Евгений Николаевич и попытался, нагнувшись, развязать шнурок. Сразу не получилось: Вильский почувствовал, что задыхается, и рухнул на банкетку.

– Ты чего, моя? – напугалась Марта Три женщины одного мужчины 20 страница. – Ноженьки не держат?

– Чего-то мне нехорошо, – тяжело выдохнул Евгений Николаевич и закрыл глаза.

– Моя! – тут же засуетилась Марта Петровна. – Ну, ты что? Может, «Скорую» вызовем?

Вильский отрицательно помотал головой, не открывая глаз.

– Женя. – Марта села рядом и положила голову ему на плечо. – Я без тебя умру.

«Где-то я это уже слышал», – вспомнил Евгений Николаевич и чуть слышно произнес:

– Это я без тебя умру, Машка.

– Только попробуй, – всхлипнула Марта. – Женись сначала, – засмеялась она сквозь слезы, и Вильский почувствовал, что ему становится легче.

– Придется, – улыбаясь, пообещал он. – Вот только дворец для тебя выстрою и женюсь.

– А долго ждать-то?

– Ровно тридцать лет Три женщины одного мужчины 20 страница и три года… – развеселился Евгений Николаевич и подумал, что Вера права: надо что-то делать.

– Я столько не проживу, – возмутилась Марта. – Давай Люлю попросим и сразу купим готовый.

– А при чем здесь Люля и мой дом?

– Ну как же, моя, – засуетилась Марта. – Разве мне Люля откажет? И Марат не откажет!

– Молодец, Машка! – засопел Вильский. – Все рассчитала, только меня не спросила.

– Жень, а для чего дети-то? Мало мы в них души вкладываем и денег? Теперь они пусть о нас заботятся.

Такую версию взаимоотношений отцов и детей Евгений Николаевич слышал впервые. И вновь убедился, что женщина, которая была младше его Три женщины одного мужчины 20 страница почти на десять лет, оказывалась во многих вопросах по-житейски мудрее. При этом Вильский был уверен: она честно любит своих армянских отпрысков, искренне за них переживает и не пропускает ни одного дня, чтобы не поговорить с ними по телефону. Но в ее взаимоотношениях с Люлей и Маратиком была и другая сторона, позволявшая ей ощущать себя любимой матерью: Марта Петровна Саушкина легко позволяла заботиться о себе не в ситуации болезни или несчастья, как это делают многие русские женщины, а в ситуации полного благополучия. И Евгений Николаевич видел, что они это делали добровольно, с охотой, без всякого нажима со Три женщины одного мужчины 20 страница стороны Марты, просто по внутренней потребности и из уважения к ней.

– Я так не могу, – запыхтел Вильский.

– А ты смоги! – приказала ему Марта и, легко вскочив с банкетки, понеслась на кухню, а потом в спальню, а потом снова на кухню… – Ну что ты, моя, так и будешь, как Илья Муромец, на печи сидеть? Вставай, котенок, обедом тебя буду кормить, зря, что ли, готовила? Думаю, вот моя придет, покувыркаемся, отдохнем и будем обедать.

– Ну уж, наверное, не покувыркаемся, Машка, – виновато признался Евгений Николаевич, как огня боявшийся фиаско в постели.

– Ну и ладно, моя! – легко отказалась от долгожданной «встречи на Эльбе» Марта Три женщины одного мужчины 20 страница. – Ты у меня мужчина крепкий, – проворковала она, – глядишь, к вечеру и кувыркнешься разок.

«Как бы мне к вечеру совсем не кувыркнуться», – подумал Вильский и попытался встать с банкетки. К голове резко прилила кровь, снова стало тяжело дышать, он закашлялся и тяжело опустился на мягкий бархат. Подошла Марта. Она словно почувствовала неладное, присела рядом.

– Женя… Мне кажется, тебе совсем нехорошо. Давай вызовем «Скорую»?

– Не надо, – наотрез отказался Евгений Николаевич, больше всего боявшийся, что вот сейчас погрузят на носилки и понесут вниз, а ноги будут разъезжаться в разные стороны и носки торчать из-под одеяла. – Я лучше полежу.

Марта легко опустилась на Три женщины одного мужчины 20 страница колени, сняла с Вильского обувь, не забыв при этом погладить его по лодыжке, как маленького ребенка.

– Давай, моя, вставай, – подставила она ему плечо. – В войнушку играть будем.

При слове «войнушка» Вильский криво улыбнулся: оно было из советского детства, когда торчали во дворе сутками и ползали на пузе от дерева к дереву.

– Вроде я раненый?

– Вроде да… – засмеялась Марта. – Ты у меня раненый генерал. И я тебя спасаю и тащу на себе волоком в блиндаж.

– Я в блиндаж не влезу, – поморщился Вильский, похоже, легко сжившийся с ролью раненого генерала.

– И не надо, – прокряхтела Марта. – Будешь лежать на свежем воздухе – под Три женщины одного мужчины 20 страница звездным небом.

– Согласен, – выдохнул Евгений Николаевич и опустился на кровать, выжидая, когда успокоится сердце и перестанет проситься наружу.

– Ложись, моя, – заворковала Марта, ослабила галстук и хотела было расстегнуть на Вильском ремень, но он оттолкнул ее руку и скривился так, что стало ясно – «не сметь».

– Гляди-ка, – засмеялась Марта Петровна, – злобный какой у меня генерал. Ему, значит, перевязку надо делать, он кровью истекает, а до себя дотронуться не дает.

– А куда я ранен? – простонал, увлекшись игрой, Евгений Николаевич.

– Куда-куда? – шутливо заворчала Марта. – В кувыркатель!

– Это плохо, – подыграл ей Вильский. – Без кувыркателя генерал не генерал.

– Еще какой генерал Три женщины одного мужчины 20 страница, – взволнованно прошептала Марта в ухо Евгению Николаевичу и улеглась рядом. – Хочешь, я тебя с ложечки покормлю, Женя?

– Ну что ты, Машка. Я же не при смерти, может, давление подскочило, может, простыл… А может, переволновался. Представляешь, пришел генерал предложение делать, а у него кувыркатель сломался. Что делать?!

– Ниче не делать! – Марта придвинулась ближе. – Лежать под звездным небом и не шевелиться. А кувыркатель я тебе быстро отремонтирую, – потянулась она к нему.

– Не сейчас, Машка, – отодвинул ее руку Вильский.

– И не надо, – легко согласилась Марта и тоже закрыла глаза.

Всю субботу они провели, лежа на кровати, в тихих разговорах о будущем, до Три женщины одного мужчины 20 страница которого теперь рукой подать, думала счастливая Марта Саушкина и еле сдерживалась, чтобы не сорваться и не позвонить Люле, или Маратику, или еще кому-нибудь, кто способен порадоваться за нее. «Видно, меня Бог любит», – пришла к такой мысли Марта и чуть было не высказала ее вслух, но тут вспомнила, что Евгений Николаевич дремлет, и замерла – капсулой, наполненной безудержной радостью.

– Чему ты радуешься? – проткнула капсулу соседка по лестничной клетке, врач по образованию, приехавшая в Верейск из Казахстана в конце девяностых годов. – Сколько ему лет?

– Шестьдесят семь, – напряглась Марта и безуспешно попыталась вспомнить ее имя: то ли Айгуль, то ли Агуль.

– На Три женщины одного мужчины 20 страница сколько тянет?

– Кто? – Марта Петровна не поняла вопроса.

– Ну, жених твой… Сколько весит?

– Не знаю, – пожала плечами Марта, для которой «своя ноша не тянет». – Я не взвешивала, Айгуль.

– Алемгуль, – автоматически поправила соседка и махнула рукой. – И не взвешивай, не надо. Видела я его, дышит как паровоз, килограммов тридцать точно лишние. Обследоваться надо.

– Да? – растерялась Марта, привыкшая справляться со всем при помощи трех «А»: аспирин, ампициллин, андипал. – А у кого?

– Ну, для начала хотя бы флюорографию сделать и общий анализ крови. Дальше скажу, когда увижу результаты. Кстати, тебе дача не нужна?

– Дача? – переспросила Марта Петровна.

– Дача, дача, – подтвердила соседка и, увидев, что Три женщины одного мужчины 20 страница Марта расстроилась, поспешила ее успокоить: – Да ты не расстраивайся раньше времени. Может, не так страшен черт, как его малюют.

– Да ладно, моя, – встрепенулась Марта Петровна. – Чему быть, того не миновать.

– Ну, это ты зря. – Алемгуль не понравилось ее настроение. – Чем раньше болезнь диагностировать, тем больше шансов на выздоровление. А то хорошо устроились! Каждую субботу хоть из дома беги, – недобро улыбнулась врач, и Марта пожалела, что поделилась с ней опасениями. «Завидует!» – догадалась она и решила особо не усердствовать: мало ли чего наговорить можно. Может, специально. Чтоб жизнь медом не казалась, рассудила Марта и отправилась восвояси, разрешив себе сохранить Три женщины одного мужчины 20 страница в памяти только одно слово. И это слово было «дача».

– Давай купим, – сразу же откликнулся Вильский, угнетенный подсчетами по строительству дома. – Видела ты ее?

– Нет.

– Так давай посмотрим, – предложил Евгений Николаевич и пошел к соседке за разрешением.

– Смотрите сколько хотите, – благожелательно позволила Алемгуль и впилась маленькими острыми глазками в лицо Вильского, безошибочно определив в соседском мужике тяжело больного человека. – Давно курите? – поинтересовалась она и обошла располневшего Евгения Николаевича кругом.

– Всю жизнь, – ответил тот и автоматически хлопнул себя по карману, где лежали сигареты.

– Надо бросать, – посоветовала соседка и протянула Вильскому ключи. – Найдете?

– Не уверен, – признался Евгений Николаевич. – Может быть, вместе съездим?

– Тогда Три женщины одного мужчины 20 страница поможете загрузить банки? – В Алемгуль проснулась рачительная домохозяйка.

– Помогу, – пообещал Вильский и повез женский батальон на заповедную дачу, где, по словам хозяйки, «и делать-то ничего не надо. Заезжай и живи, здоровье восстанавливай».

Дача и вправду была хороша. Не огород с сараем, а настоящий загородный домик с подведенной водой и туалетом внутри. Несколько смущали размеры, но и это скоро превратилось в достоинство, как только Марта заявила, что ей больше и не надо, у нее домработниц нет и гостям здесь делать нечего, потому что этот «шалаш», так окрестила она соседскую недвижимость, для двоих тютелька в тютельку.

– Подумаем. – Евгений Николаевич многообещающе Три женщины одного мужчины 20 страница посмотрел на хозяйку, а потом пошел по участку, внимательно изучая все, что попадалось у него на пути. Обойдя дом по периметру, Вильский заметил пару недостатков, не больше. Все остальное его, человека педантичного, приятно впечатлило: хозяйство было организовано по уму. Было видно, что человек, занимавшийся обустройством дома и примыкающего к нему сада, не понаслышке был знаком не только с ландшафтным дизайном, но и с технологиями бытового комфорта. «Надо брать», – решил про себя Евгений Николаевич, с удовольствием посмотрел на высокие ели и решительно направился к стоявшим у входа в дом женщинам.

– Внутри будете осматривать? – поинтересовалась Алемгуль, хорошо понимавшая, что продает.

– А Три женщины одного мужчины 20 страница как же, моя? – защебетала Марта, желавшая точно знать, что покупает.

Слово было за Вильским.

– Подумаю, – снова уклонился он от прямого ответа и уточнил цену.

– Восемьсот тысяч, – глядя Евгению Николаевичу прямо в глаза, объявила соседка и тут же добавила: – Цена окончательная. Торговаться с вами не стану, покупатели у меня есть. Просто не хотела в чужие руки, а тут вроде по-соседски…

– Ну, так по-соседски бы и уступила немного, – тут же вступила в торг Марта, видимо, намереваясь хотя бы немного, но сэкономить.

– А ты бы мне квартиру продавала, уступила бы? – Алемгуль была явно не промах.

– Ну, так то Три женщины одного мужчины 20 страница же квартира, моя. А это огород, – заюлила Марта.

– Это не огород, – оскорбилась хозяйка дачи.

– Ну как же не огород, – начала спорить Марта Петровна и в доказательство ткнула пальцем на грядку с взошедшим укропом.

– Ну и что? – с вызовом поинтересовалась Алемгуль.

– Ну и то, – с таким же вызовом ответила Марта, а потом рассмеялась и предложила перемирие: – Ну ладно, моя, восемьсот так восемьсот. Но оформление на тебе. И вывоз тоже.

– Какой вывоз? – опешила хозяйка дачи.

– Обыкновенный, – со знанием дела ответила Марта Петровна и незаметно подмигнула Вильскому: – Все лишнее придется вывезти. Мебель там, старье всякое, ковры…

– А сами с чем останетесь Три женщины одного мужчины 20 страница? – полюбопытствовала соседка, проверяя, насколько серьезны намерения покупателей. – С голыми стенами?

– А ты, моя, не переживай. Твое дело – продать, мое – купить. Да и еще: цену укажем при оформлении эту, что ты просишь. И проблем с налоговой никаких… А то не дай бог… – старательно закачала головой Марта, а Евгений Николаевич вытаращил на нее глаза. – Ну че, Жень? Будем думать?

– Будем, – поперхнувшись, выдавил Вильский.

– Я тоже тогда подумаю. – Алемгуль окончательно растерялась.

– Вот и отлично! – подвела итог довольная Марта, на лице которой читалось, что дело в шляпе.

– Ну, ты даешь, Машка! – восхитился за ужином Евгений Николаевич и с гордостью посмотрел на сидевшую напротив Марту Три женщины одного мужчины 20 страница. – Где это ты так научилась торговаться?

– Жизнь всему научит, – философски изрекла она и тут же раскрыла карты: – Я, между прочим, и чтец, и жнец, и на дуде игрец. Знаешь, кем только работать не приходилось, пока я эту золотую жилу не нащупала? И нянькой была, и сиделкой, и риелтором… Не человек, а мельница: куда ветер подует, туда и смотрю. И вот что я тебе скажу: все думают, что это мы профессию выбираем, а на самом деле это она сама на тебя наскакивает.

– Я так понимаю, от профессий у тебя отбоя не было?

– Правильно понимаешь, моя. Ниче в жизни не боялась: брала и Три женщины одного мужчины 20 страница делала. Зато теперь знаю: если что, не пропаду, без куска хлеба не останусь. И никакой мужик мне не нужен! – зарапортовалась Марта и даже выскочила из-за стола.

– А я? – напугался ее речей Вильский.

– А ты не мужик, – выпалила, не думая, Марта.

– Здра-а-асте, – расхохотался Евгений Николаевич. – Кто же я?

– Кто-о-о-о? – возмутилась разгоряченная Марта Петровна и обняла Вильского за шею. – Ты у меня кот! Роднулькин, Женюлькин. Киса моя! – целовала она его то в одну, то в другую щеку.

– Иди сюда, – рывком рванул ее Евгений Николаевич, и Марта повисла у него на плече, болтая ногами в Три женщины одного мужчины 20 страница воздухе.

– Же-е-еня! – похрюкивала она от удовольствия. – Уронишь!

– Не бойся, – успокоил ее раздувшийся от удовольствия Евгений Николаевич. – Я же не дурак: сдавать клад государству. Все мое чтоб со мной было. Будешь?

– Буду. – Марта разом стала серьезной. – А ты?

– Могла бы не спрашивать, – отпустил ее Вильский, и через секунду она уже сидела у него на коленях.

– Ага, – облизала Марта губы. – А потом скажешь, женила.

– Конечно, женила, – фыркнул в усы Евгений Николаевич. – И дачу заставила купить.

– Вот такая я молодец! – защебетала Марта и заерзала у него на коленях. – А что? Правда купишь?

– Куплю, – расщедрился Вильский.

– Так дорого же!

– Не дороже Три женщины одного мужчины 20 страница денег, – ухарски гаркнул он и предложил позвонить соседке.

– Не надо, – со знанием дела пресекла его порыв Марта. – Подожди пару дней, сама придет.

Так и получилось. Ровно неделю спустя образумившаяся соседка поскреблась в дверь со словами:

– Я тут со знающими людьми посоветовалась и решила.

– Вот и правильно, – упредила ее хитроумная Марта Петровна. – Не продавай. Хорошей цены не дадут, а за бесценок – себя не уважать.

– А-а-а… – начала заикаться хозяйка дачи, не зная, как выправить разговор в нужную сторону.

– Да, моя, – затараторила Марта. – Восемьсот – это не шутка. Даже я не возьму. Я тоже тут посоветовалась и решила: лучше гостинку куплю Три женщины одного мужчины 20 страница и сдавать буду, чем последние деньги в твою дачу вбухаю. Невыгодно!

– А если я уступлю? – заторопилась Алемгуль, встревоженная равнодушием покупателей.

– А зачем? – развела руками бывшая риелторша. – Десять тысяч мне погоды не сделают. Тебе – тоже.

– А если больше? – заглянула загипнотизированная отказом соседка в глаза непреклонной Марте.

– Больше – это сколько?

– Ну, пятьдесят… – замялась та.

– «Ну» или пятьдесят? – танком пошла на соседку Марта Петровна Саушкина.

– Пятьдесят…

И снова Марта не проявила заинтересованности, а только поцокала языком, как будто и этого ей было мало.

– Надо у Жени спросить, – наконец-то дрогнула она и, подумав, добавила: – И у Люли. И Маратику позвонить… Что скажут Три женщины одного мужчины 20 страница? Может, отговаривать будут: мол, дорого. Все-таки дача старая, земля родить не будет, кругом – ворье…

– Нет у нас никакого ворья, – обиделась Алемгуль. – Мы казакам за охрану платим. Уж сколько времени все чин чинарем.

– Не знаю, моя, – покачала головой Марта. – Люди другое говорят…

– Да откуда они, твои люди, знают-то? – возмутилась соседка, но ссориться не стала – решила еще подождать, вдруг дело сладится.

– А ты думаешь, я справки не навела? – Голос Марты вдруг стал въедливым и ворчливым. – Я, моя, столько лет риелтором проработала! Неужто спросить не у кого?

– Не знаю, – гордо ответила смуглая Алемгуль и посмотрела прямо в маленькие глазки Три женщины одного мужчины 20 страница покупательницы.

– Ну, тогда я тебе скажу, моя. Цену ты вздернула, дача твоя таких денег не стоит, и если мы с тобой сейчас не сговоримся, продавать ты ее будешь еще лет десять, а к этому времени чего только не случится: все под богом ходим. Поэтому решай сама… Будешь ты ее продавать или нет.

– Так я ж решила! – воскликнула попавшаяся на Мартин блеф соседка.

– Сколько? – втянула щеки Марта Петровна, отчего лицо ее стало похоже на кошачью морду.

– Семьсот пятьдесят.

– Не возьму, – молниеносно отреагировала Марта. – Снижай цену.

– Семьсот сорок, – засомневалась соседка, и лицо ее заметно погрустнело.

– Нет! – скрестила руки на груди Марта Три женщины одного мужчины 20 страница Петровна.

– Семьсот тридцать! – выпалила хозяйки дачи и чуть не заплакала. – Больше не могу. Хоть режь.

– И не надо, – тут же согласилась добившаяся своего Марта и, обняв соседку за плечи, повела ту на кухню «обмыть» покупку.

– А вдруг твой не возьмет? – больше для порядка засомневалась Алемгуль.

– Возьмет! – заверила ее Марта Петровна. – Я чего скажу, то и делает. Хочу шубу – будет шуба. Хочу в санаторий – на тебе санаторий. Захотела дачу – будет мне дача. Не муж, а золотая рыбка, – похвасталась она и схватилась за сотовый телефон, чтобы позвонить Вильскому.

Вот этого давно покинутая супругом соседка пережить не смогла и вкрадчиво посоветовала:

– Вот и береги Три женщины одного мужчины 20 страница свою рыбку, а то не ровен час и с крючка сорвется.

– Не сорвется! – уверенно сказала Марта. – От такой наживки, Гулечка, как я, мужик не отказывается.

– Везет тебе! – позавидовала «Алемгуль-Гулечка» и подумала: «Чухонка недоделанная!»

– Что есть, то есть, – согласилась Саушкина, не подозревая, о чем думает ее визави. – Стоит мне подумать, и все!

– Что все? – не поняла ее Алемгуль.

– И сбывается. Вот, например, нужно мне, чтобы Женя позвонил, и он звонит. Смотри. – Она взяла телефон, и ровно через пару секунд раздался звонок. На экране высветилась надпись «Валюха», но Марта Петровна не подала виду и нежно заворковала: – Да Три женщины одного мужчины 20 страница, моя. Конечно, моя. Как сказала, так и сделала.

– Алле! Алле! – закричала в трубку Валентина и, не дождавшись вразумительного ответа, спросила сама себя: – Не туда, что ли, попала?

– Перезвоню, – прокричала, пытаясь перекрыть доносившийся из трубки голос подруги, Марта и нажала на кнопку, чтобы прервать разговор. – Очень личное, – пояснила она соседке. – Даже неудобно. При посторонних.

Последние слова соседку обидели. Она им ни за что ни про что семьдесят тысяч подарила, а они ее в «посторонние». Все-таки правильно говорят: «Не делай добра, не получишь зла». А ведь сколько добра-то сделано! Давление померить – пожалуйста. Рецепт выписать – пожалуйста. Справку в бассейн – на, бери, пользуйся Три женщины одного мужчины 20 страница. Другая бы постеснялась, а эта – «в бассейн». В зеркало на себя посмотри, корова, скоро уж к зеркалу без справки не подойдешь, а туда же: бассейны, дачи, мужики, то один, то другой. Это за что же? За какие такие заслуги перед родиной?

– Пойду я, – вскочила Алемгуль и с еле скрываемой ненавистью посмотрела на счастливицу. – Дел полно!

– Да какие у тебя дела, моя? Детей нет, сама на пенсии, лежи, отдыхай, пятки почесывай. Не жизнь, а финское масло!

– Не пожелала бы я тебе такой жизни, – поджала губы соседка, а Марта возьми да и брякни в ответ:

– Да я ее сама Три женщины одного мужчины 20 страница себе бы не пожелала. Давай я тебя, Гуль, с мужиком нормальным познакомлю?

Соседка от этих слов потеряла дар речи, ибо подругой свою визави не считала, сроду ничем не делилась и в глубине души считала ее необразованной мещанкой, что, в сущности, соответствовало действительности.

– Давай, моя! Хоть здоровье поправишь, а то вон высохла вся без зарядки, – скабрезно улыбнулась Марта. – Скоро мумифицируешься.

– И тебе не хворать, – не осталась в долгу Алемгуль, искренне пожалев о том, что решила продать дачу, и не кому-то, а этой бестактной трясогузке. И мысленно пообещала себе сказать все, что думает, но только после того, как сделка будет Три женщины одного мужчины 20 страница завершена.

Все-таки врачи не зря дают клятву Гиппократа: полезная вещь, особенно в быту. Сказал – сделал.

– Ну вот, – протянул Вильский книжку на предъявителя. – Проверяйте.

– Семьсот тридцать, – подтвердила соседка и прищурилась. – А чего ж Марта не пришла? На себя оформлять будете?

– Зачем? – поинтересовался Евгений Николаевич и вздохнул. – Это для нее. Мне, надо сказать, дача нужна постольку-поскольку. Чтоб чистый воздух и елки шумели. Красивые у вас елки.

– Ели, – исправила его бывшая владелица дачи и внимательно посмотрела на Вильского. – Скажите, – как-то очень по-человечески уточнила она у Евгения Николаевича, – а вам не тяжело дышать?

– Тяжело, – признался Вильский и оглянулся, словно остерегаясь Три женщины одного мужчины 20 страница, что его услышат. – Такое чувство, что воздуха не хватает. Как будто до конца вдохнуть не можешь… – Евгений Николаевич попытался продемонстрировать, как это, и несколько раз судорожно вздохнул. На последнем вздохе с рубашки отлетела пуговица. – Перестарался, – закашлялся он и полез за сигаретами.

– Вот это зря, – прокомментировала жест Вильского Алемгуль и отточенным движением врача взяла его за запястье. – Не нравится мне ваш пульс… И вес.

– Мне и самому не нравится, – криво улыбнулся Евгений Николаевич и тут же добавил: – Видимо, надо сдаваться.

– Сдаваться вам надо давно, – поддержала его соседка. – Вы когда последний раз медосмотр проходили? Вы же, если я правильно понимаю, работаете?

– Работаю. Пока Три женщины одного мужчины 20 страница работаю.

– Ну и работайте. – Алемгуль вдруг стало жалко этого толстого рыжего человека, чудом оказавшегося в квартире напротив вместо того, чтобы осесть в ее собственной. – Но медосмотр надо пройти, – строго посоветовала она. – Поверьте.

– Да я прошел. – Евгению Николаевичу вдруг захотелось рассказать этой женщине, как он себя чувствует, но было неловко, потому что малознакомы, Машка говорила, что врач, а врачи не любят, когда с ними про болезни… Но вот если бы можно…

– Вы что-то хотели сказать? – Алемгуль словно почувствовала, о чем думает Вильский.

– Нет, – застеснялся Евгений Николаевич и предложил пройти к машине. – Вам же домой?

– Домой, – грустно Три женщины одного мужчины 20 страница улыбнулась Алемгуль, ловя себя на мысли, что с удовольствием бы пригласила этого человека к себе. Хотя бы просто на обед. Или на чай. Чем она хуже Марты? Да ничем! Но все равно было неудобно, и слова не выговаривались.

– У вас странное имя, – тяжело дыша, произнес Вильский. – Алемгуль.

– У вас тоже, – зачем-то сказала его спутница, но посмотреть на него не решилась.

– Обыкновенное: Евгений.

– У меня тоже обыкновенное: Алемгуль. Казашек часто так называют.

– Ни разу не слышал, – признался Вильский и вышел из машины, чтобы открыть дверь.

– Спасибо, – поблагодарила его Алемгуль и протянула руку.

– Вам спасибо, – раскланялся Евгений Николаевич и посмотрел Три женщины одного мужчины 20 страница на знакомые окна.

– Хотите, напою вас чаем? – Мартина соседка перехватила направленный на окна взгляд Вильского. – Лишние полчаса все равно ничего не решают.

– У меня талон к терапевту, – смутился Евгений Николаевич. – А ехать на тот берег. Уж извините…

– Тогда – в другой раз, – улыбнулась Алемгуль и тоже смутилась: она была года на три моложе Марты, но почему-то рядом с ней ощущала себя старухой, хотя, наверное, вполне еще могла бы связать свою жизнь с каким-нибудь мужчиной. Вроде Вильского. Но таких рядом не было. Точнее, если и были, то обязательно в амплуа чужого мужа.

– Что-то еще? – осторожно поинтересовался Евгений Николаевич, заметив Три женщины одного мужчины 20 страница, что Алемгуль медлит.

– Пожалуй, да, – наконец-то решилась она. – Позвоните мне после приема у терапевта.

– Зачем? – растерялся Вильский, тут же забывший о возникшем ранее желании рассказать этой женщине-врачу о том, что его беспокоит. – Вы у меня что-то подозреваете?

– Нет, – покраснев, улыбнулась Алемгуль. – Просто мне будет приятно узнать, что у вас все в порядке.

– Конечно, в порядке, – неожиданно вступила в разговор Марта Петровна Саушкина, вывернувшая из-за угла. – Я тебе и так это скажу, моя. К врачу ходить не надо. Правда, кот?

Евгений Николаевич поморщился: Марта явно провоцировала соседку, демонстрируя, «кто в доме хозяин». Все эти – «кот», «Рыжулькин», «Женюлькин» – не Три женщины одного мужчины 20 страница предназначались для чужих ушей, равно как и «Машка».

– Всего хорошего, – попрощалась с Вильским Алемгуль и, не оборачиваясь, направилась к подъезду.

– Чурка косоглазая, – прошипела ей вслед Марта и шикнула на Евгения Николаевича: – Я же просила при чужих меня Машкой не называть.

Вильский оторопел: интонация, с которой это все было произнесено, прозвучала впервые, а потому неприятно поразила его слух.

– А что, собственно говоря, случилось? – преградил он путь Марте, намеревавшейся проследовать за соседкой.

– А ниче, – хамовато ответила она и попыталась обойти Вильского.

– Как это – ничего? – возмутился Евгений Николаевич. – Ты появляешься из-за угла, встреваешь в наш разговор, делаешь это с неприкрытым Три женщины одного мужчины 20 страница вызовом, я бы сказал, довольно оскорбительно, а теперь, ничего не объясняя, как ни в чем не бывало собираешься уйти?

– А кому и что я должна? – Марта смело посмотрела в глаза Вильскому.

– Никому, – пожал плечами Евгений Николаевич и, через силу улыбаясь, достал из внутреннего кармана пиджака связку ключей и аккуратно, так, чтобы не звякнула, опустил ее той в сумку. – Никому, – повторил он и пошел к машине.

Дата добавления: 2015-11-04; просмотров: 3 | Нарушение авторских прав


documentakgjqov.html
documentakgjxzd.html
documentakgkfjl.html
documentakgkmtt.html
documentakgkueb.html
Документ Три женщины одного мужчины 20 страница